Художник Леонид Гландин

В этом и дело художников, — сказал

я, — чтоб останавливать на столетия

мимолетные вещи.

( Константин Паустовский.

“О художниках”)

    Импрессионистическая свежесть восприятия мира, поэтическая одухотворенность и своеобразие авторских индивидуальностей являются характерными признаками станковой живописи семейной династии Гландиных — Салганик. Основательная профессиональная подготовка позволяет художникам свободно владеть различными выразительными средствами. Их произведения отмечены эмоциональной полифоничностью: они словно излучают свет и добро. “Тихая жизнь” предметов, очарование пейзажных мотивов тонко передают отношение авторов к постоянно меняющимся картинам природы и конкретному антуражу быта. Полотна живописцев привлекают внимание мастерством исполнения и ненадуманностью пластических решений.

    Сюжеты работ этих мастеров просты и неприхотливы: они как сама жизнь в её повседневных радостях и волнениях. Обращаясь к природе, художники не моделируют её заново, а восхищаются ею как данностью. Их картины выражают созерцательное восприятие бесконечно многогранного и изменчивого мира. При этом, каждый из них привносит свою эмоциональную окраску в изображаемые сцены бытия.

    Так, Алексей Гландин – старший представитель династии, следует собственным представлениям о живописности, которые включают в себя и импрессионистскую систему пленэра и особую подвижность мазка и фактурность, придающую картинам особую пространственность и светоносность, перекликающуюся с произведениями классики русской пейзажной живописи конца 19 начала 20 века.

    При всей близости подходов и взглядов, обусловленных общностью профес-сиональной культуры, полотна Иветы Салганик отмечены превалированием возвышенно – романтической тональности образного строя. Они исполнены оптимистического звучания; им присуща декоративность и красочность в сочетании с убедительной материальностью изображения. Ее картины, сделанные “на одном дыхании”, своей эмоциональностью притягивают зрителя.

    В творчестве Леонида Гландина мы находим художественные качества, унаследованные от родителей. Он как бы соединяет живописно – пластические принципы и стилистику, свойственные их живописи. Автор не повторяет отдельные приемы, характерные для работ Алексея Гландина и Иветы Салганик, а синтезируют их системы письма, привнося, в собственное искусство индивидуальные качества, присущие его темпераменту и натуре.

    Ивета Салганик, Алексей Гландин и Леонид Гландин принадлежат к той замечательной плеяде мастеров отечественного изобразительного искусства, чьё творчество является носителем лучших традиций русской реалистической школы живописи, обогащая палитру нашей культуры новыми красками жизни.

    В Москве неоднократно проходили выставки семьи художников Гландиных–Салганик, которые в прессе неизменно отмечались как заметное явление художественной жизни. Те, кому посчастливилось побывать на этих выставках, могли увидеть три различные грани одного магического кристалла — Искусства.

 Родоначальник династии – Алексей Леонидович Гландин – родился в 1922 году в Одессе и был наречен Андрео Энглянди. Отец – Леонардо Энглянди, итальянец по происхождению, умер, когда сыну исполнился один год. Мальчик воспитывался в семье бездетного итальянского консула и чуть было не отправился вместе с ним в Италию, но мать – Марфа Энглянди забрала его прямо с отплывающего корабля.

    Талант художника проявился у Андрео очень рано. Первые навыки творчества мальчик получил от Григория Израилевича Цейтлина, а двенадцати лет он — один из лучших учеников изостудии под руководством Антонио Дивари. Первая публикация о нем, как об одаренном юноше, появилась в журнале “Юный художник” в 1939 году, а еще в 1938, в возрасте шестнадцати лет он стал лауреатом конкурса посвященного юбилею Т. Г. Шевченко. В 1940 году юноша, по рекомендации И.И.Грабаря без экзаменов был сразу принят на второй курс живописного отделения в Одесское художественное училище, закончить которое ему довелось только в 1949 году.

    В первые же дни войны, чтобы быстрее отправиться добровольцем на фронт, девятнадцатилетний Андрео Энглянди изменил свое имя и фамилию на Алексея Гландина. Солдат Гландин прошел через все испытания Великой Отечественной войны от Сталинграда до Берлина: был на передовой стрелком и пулеметчиком, бронебойщиком и командиром отделения. В редкие минуты отдыха делал быстрые карандашные зарисовки фронтовых сцен, боев, портреты однополчан, которые в военных письмах рассылались по всей стране. Увидев эти наброски, командующий 62-й армией генерал В.И. Чуйков определяет Алексея в свой штаб картографом, “чтоб карта пела…”. Его работы тех военных лет стали удивительными свидетельствами очевидца и участника героической народной эпопеи.

    В 1957 году Гландин закончил Ленинградскую Академию художеств. Его дипломной работой в мастерской профессора Ю.Непринцева была “Песня о Родине”, сразу же получившая признание критики и общественности (сейчас храниться в музее НИИ РАХ в Санкт-Петербурге). Последовавшие за этим полотном композиции “Трудовые люди Кузбасса”, “Бронебойщики”, и “Освобождение Европы” по своим художественным достоинствам: мастерству исполнения, искренности, правдивости и глубине содержания выдвинули художника в ряд ведущих молодых мастеров тематической картины. В этих произведениях стремление к обобщению и типизации, а также к монументальности, органично уживалось с глубокой психологической характеристикой образов их героев.

    Особое место в творчестве Алексея Гландина занимают сюжетные натюрморты, посвященные Великой Отечественной войне, в которых за достоверным изображением предметов незримо присутствует их владелец, со своим характером, и, явно, непростой судьбой. Не отступая от принципа историзма в изображении реалий военных лет, автор особым образом передает зрителю – современнику свои мысли и переживания, глубокое осмысление личного жизненного пути и недавней истории всей страны. Картины “Неприкосновенный запас”, “Друзья боевые, походные…”, “Память о матросах”, “За непокоренный город” и “Блиндаж командарма” красноречиво, взволнованно, но без ложного пафоса, напоминают об этом героическом времени. Другим доминирующим направлением в творчестве художника, помимо связанного с личными воспоминаниями о Великой Отечественной войне, является отношение к пейзажу, как альтернативе военной теме. Именно в пейзажах человека, прошедшего через все испытания трагического лихолетья, раскрывается его удивительный оптимистический дар, органичное проявление любви к родной природе.

    Пейзаж давно привлекал внимание талантливого и честного живописца, но до конца 50-х, пока в советской критике продолжало господствовать мнение, что художники “прячутся в пейзаж от действительности”, Гландин свои произведения этого жанра как бы оставлял в тени, за скобками того в чем его признавали несомненным мастером. Лишь в последние десятилетия своей жизни, поселившись в Подмосковье и большую часть года проводя в красивейших местах тверской земли, он самозабвенно пишет окружающие его пейзажи среднерусской природы.

    Полотна, созданные за этот период: “Апрель в деревне” (ГТГ), “Грачиные гнезда”, “Тополек”, “Зимний вечер в Подоле”, “Радуга”, “Осень. Последние дни”, “Весенние ульи”, “Март” и многие другие, — открывают для зрителя новую грань таланта Алексея Гландина, более всего известного как мастера тематической картины. После знакомства с этой стороной творчества становится очевидным, что в своей живописной системе он придерживался концепции французских импрессионистов, прежде всего К.Моне и А.Сислея. Вместе с тем, на его искусство заметное влияние оказала традиция московской школы живописи, представленной Л.Туржанским, П.Петровичевым, С.Жуковским, И Грабарем. Обращаясь к наследию своих предшественников – великих мастеров Франции и России, Гландин не просто овладел высокой профессиональной культурой, но и обрел собственную манеру письма, которая отличает его работы от произведений современников. Это прежде всего проявляется в картинах сельской природы, написанных на пленэре, в которых он заявил о себе как подлинный мастер правдивого и искреннего лирического пейзажа. Один и тот же полюбившийся мотив художник воссоздает во все сезоны, в разное время суток, в любую погоду, обостренно чувствуя постоянно меняющееся состояние натуры и передавая его тончайший нюансировкой цвета и организацией световоздушной среды. “Для меня пейзаж – это взаимодействие воздуха и света, которые наполняют его”, — признавался еще Клод Моне. Пейзажам Гландина свойственен приглушенный и тонкий колорит серебристо-голубых и розово-серых тонов с присущим только им волшебным, “перламутровым” мерцанием.

    Возможно, это достигается тем, что картина создается в течение многих натурных сеансов многослойностью и ритмичностью наложения корпусных мазков цветовой пастой. Вибрирующая фактура холста тонко и изысканно передает зрителю ощущение таинственных превращений, полуденного и вечернего света. Равно свободные от внешних эффектов, одни полотна носят элегический характер, другие – идиллический и мажорный, но все исполнены особой одухотворенностью и ощущением гармонии бытия.

    Как метко заметил замечательный искусствовед Иван Купцов, “лирическим героем его [ Гландина] работ является простосердечная, но обладающая своей философской значительностью тишина, настраивающая на неспешное раздумье, погружающая в погожее настроение, связанное с красотой земных будней, которая не нуждается к добавлении к ней чего-то внешнего”.

    Признаемся, что есть и такие пейзажи у мастера, перед которыми бессильны привычные приемы разбора и анализа. Единственное, что говорил в таких случаях А.Н. Толстой: “Колдовство!” Каждое произведение Алексея Леонидовича Гландина несет в себе бесценный опыт воспринятого и пережитого, когда художник, проникаясь очарованием родной природы, стремился к осознанию прекрасных мгновений жизни, готовясь поделиться всем этим со зрителем.

 Расхожее мнение о том, что “на детях гениев природа отдыхает”, не находит своего подтверждения в биографии единственного потомка Алексея Гландина и Иветы Салганик – Леонида Гландина, который родился в 1955 году в Ленинграде. Его первыми учителями были его родители, так что, и по рождению (генетически) и по воспитанию он просто обречен был стать художником. По собственному признанию у него с детства “была счастливая возможность видеть рождение замечательных произведений родителей”, которые охотно делились с ним секретами своего мастерства. Младший из династии, он унаследовал творческие способности старших. Искусство Леонида Гландина — все же не симбиоз живописи отца и матери, а самостоятельный, индивидуальный творческий материал, окрашенный яркой самобытностью автора. Он, вопреки магнетизму семейной традиции, создал свой собственный мир художественных образов.

    Его кредо – “интеллектуальный” натюрморт – “тихая жизнь”, наполненная атрибутами личных эстетических предпочтений. В образную ткань бесфабульных натюрмортных композиций он вносит элементы “французского духа”, напоминающие о полотнах А.Матисса. Леонид Гландин избирателен в модульном выборе и верен ему, поэтому некоторые предметы бытовой утвари мигрируют из одной его картины в другую, что характеризует авторское пристрастие к тем элементам “тихой жизни”, которые как бы отражают мимолетные состояния души художника, являясь, своего рода “автопортретными” символами его переживаний.

    Диапазон жанров, в которых “младший” Гландин находит применение своим незаурядным способностям и усвоенным уроком мастерства, достаточно широк. Его сельские пейзажи, написанные, по семейной традиции, на пленэре, свежи и импрессионистичны и, несмотря, на не редкую близость сюжетов со “старшим” Гландиным, отличается сильным, энергичным мазком и стремлением к декоративности. Некоторые картины, имеющие этюдный характер, сделан с редким артистизмом и выглядят совершенно завершенными. Так же, многие из работ Л.Гландина так называемых непрограмных, деревья и кусты, букеты и отдельные цветы, смотрятся, на удивление значительными и самодостаточными. Нельзя не признать, что художник равно успешно пишет, как маслом так и пастелью, экспериментирует с формой и цветом не изменяя своим творческим принципам.

    Наряду с, так называемыми, малыми жанрами, Леонид работает над сюжетно-тематическими произведениями, в которых его богатая фантазия раскрывается в совершенно другом содержательном ракурсе. Здесь воображение художника освобождается от следования реальным константам, обретая удивительную свободу, окрашенную элементами иронии, переходящей в гротеск. Таковы работы из серий “Маски” и “Зимние игры”, еще раз подтверждающие его эстетические пристрастия и раскрывающие суть философских сентенций автора. Образная драматургия этих произведений отражает неоднозначное, порой парадоксальное отношение художника к представлениям о “карнавальном мире”, в который все мы вовлечены. Не случайно, живописец использует в своем творчестве многоликий и обескураживающий конгломерат внешних атрибутов, соответствующих нашим умозрительным представлениям о нравственных ценностях. Его произведения обладают рукотворными качествами и виртуальными свойствами, которые художник не смешивает, а объединяет сообразно собственным чувствам и логике. Концепция этих полотен соответствует и тому живописно-пластическому языку, иносказательность которого органично сопрягается с самим характером выразительных средств, используемых мастером для достижения эффекта определенной парадоксальности самовыражения.

    Естественно, столь различные векторы развития художественной мысли живописца Леонида Гландина удивляют своим диапазоном, однако, в конечном счете, являются лишь отражением противоречивости и безграничности стремления человека познать себя и мир, в котором мы живем. Впрочем, искусство этого художника, который сегодня находится в самом расцвете творческих сил и на середине жизненного пути, еще ждет своего внимательного исследователя.

 

 Супруга Алексея Леонидовича Гландина — Ивета Львовна Салганик, представляет другую грань творчества. Родившись в 1926 г. в Кишиневе, она в 1949 г. окончила Одесское художественное училище, в котором и познакомилась со своим будущим мужем. Это обстоятельство не меньше, чем усвоение принципов одесской школы живописи, отразилось на творчестве художницы, да и на всей ее дальнейшей жизни.

    Однако, ее кумирами в искусстве были и другие мастера. И предпочтение она отдавала не пейзажу, а натюрморту. На ее творческую судьбу самое заметное влияние оказало искусство Александра Волкова, одного из ведущих художников восточного крыла русского авангарда, автора знаменитой “Гранатовой чайханы”. Ивета была лично знакома с этим феноменальным живописцем и педагогом и очарована его работами, особенно натюрмортами, в которых тот достиг редкой интенсивности звучания цвета, в соединении темперной и масляной красок.

    Естественно, что каждый художник по-своему переосмысливает творчество своих кумиров, по-своему интерпретирует их живописно-пластические открытия и содержательную концепцию. Будучи натурой впечатлительной и разносторонне одаренной, Ивета Салганик впитала в себя магическую силу уникального таланта А.Волкова. Вместе с тем женская натура и стремление к адекватному самовыражению, определило характер воплощения в работах индивидуальных творческих принципов и собственного миропонимания. И, если в пейзажах художницы еще просвечивают принципы одесской школы “игры с цветом” в световоздушной среде, то “тихий” жанр – натюрморт – стал тем способом творческого самовоплощения, который позволяет любителям и знатокам искусства увидеть в картинах Салганик редкое своеобразие мироощущения, эмоциональный камертон, который предопределяет суждение зрителя о ее неповторимом даре.

    Полотна художницы отмечены удивительной красочностью и оптимизмом, радостью соприкосновения с реалиями повседневной жизни, которые скрашивают и украшают наше существование. Цветы и травы в букетах, плоды и другие дары природы, домашняя утварь и предметы интерьера – все соседствует в натюрмортах не случайно, а подчиняясь ведомой лишь автору драматургии, вступают в сложные смысловые и пространственные отношения на подмостках сцены ограниченной площадью холста. При всей уравновешенности композиции, внешней статичности, ее работы обладают скрытой динамикой, движением, диктуемым внутренним чувством мастера. Предметы вылеплены настолько достоверно, что как бы осязаемы и зримы, но их подчеркнутая материальность не делает их ансамбли приземленней. Особую роль в картинах художницы играет цвет – эмоционально насыщенный и энергичный, он инспирирует в зрителя оптимизм и стремление к сотворчеству. Колористическая гамма полотен Иветы Салганик – органичное выражение ее жизнерадостного, несмотря на все превратности судьбы, восприятия многокрасочной картины мира.

    Несомненно, ей были доступны “некие законы творчества”, по которым, как утверждал К.Паустовский, “истинный художник отличается от ремесленника своей способностью как бы на лету и в один миг открывать скрытые от многих, почти неуловимые вещи и закреплять их в точных образах для длительной жизни”.